По личной просьбе ему передали неприятное дело Дюмона. Рональд Дюмон жил в течение восьми лет со своим любовником. Это была счастливая парочка, целиком посвятившая себя друг другу и полностью удовлетворенная, чтобы делиться жизненным опытом. Они хотели пожениться, но законы штата Огайо запрещают такой союз. Потом любовник заболел СПИДом и умер ужасной смертью. Рональд точно знал, как похоронить его, но тут вмешалась семья возлюбленного и отстранила Рональда от участия в заупокойной службе и погребении. Обезумев от горя, Рональд предъявил иск семье, обвиняя ее в нанесении эмоционального и психологического ущерба. Дело “гуляло” по низшим судам шесть лет и неожиданно очутилось на столе у Дженсена.

Предметом обсуждения были права парней-“супругов”. Дюмон превратился в боевой клич для активистов молодежного движения. Простое упоминание имени Дюмона вызывало уличные стычки.

И вот дело у Дженсена. Дверь в его небольшой кабинет закрыта. Дженсен и три его помощника сидят за круглым столом. Они уже два часа “убили” на дело Дюмона и ни к чему не пришли. Они устали спорить. Один из сотрудников, либерал, выпускник Корнеллского университета, настаивал на широких гарантированных правах для партнеров. Дженсен тоже так считал, но не был готов открыто признать это. Двое других были настроены скептически. Им, как и Дженсену, было известно, что получить по данному делу большинство в пять из девяти голосов членов Верховного суда невозможно. Разговор перешел на другие дела. — Шеф сердится на вас, Гленн, — произнес служащий из Дьюка. Они обращались к нему по имени в его кабинете. “Судья” — такое неуклюжее обращение. Гленн потер глаза.