— Что еще нового?

— Один из его служащих специально уведомил меня о том, что шеф и ФБР обеспокоены вашей безопасностью. Говорит, что вы несговорчивы, и шеф, пожалуй-таки, встревожен. Он хотел, чтобы я передал это дальше. Все было передано через цепочку из клерков. Все.

— По всей видимости, он действительно обеспокоен. Это его работа.

— Он хочет дать еще двоих фэбээровцев-телохранителей, и они просят о доступе в вашу квартиру. И ФБР хочет, чтобы вас возили на работу и с работы. А еще они хотят ограничить ваши поездки.

— Я уже слышал об этом.

— Да, мы знаем. Но клерк сказал, будто шеф хочет, чтобы мы убедили вас взаимодействовать с ФБР — ради сохранения вашей жизни.

— Понимаю.

— И поэтому мы беседуем с вами.

— Благодарю. Обратитесь снова к своей передающей цепочке и сообщите сотруднику шефа, что вы не только убеждали, но и подняли вокруг меня шум, и что я ценю ваши уговоры и всю эту шумиху, но в одно ухо вошло, в другое вышло. Передайте им, что Гленн считает себя большим мальчиком.

— Будьте уверены, Гленн. Вы не боитесь, не так ли?

— Нисколько.

Глава 2

Томас Каллахан был одним из наиболее популярных профессоров в Тьюлане. Прежде всего потому, что отказался включать в план занятия до одиннадцати часов утра. Он много пил, как и большинство его студентов, и ему были нужны эти первые несколько часов каждое утро, чтобы поспать и вернуться к жизни. К занятиям, начинающимся ранее, чувствовал отвращение. Еще он был популярен, потому что носил легкие выцветшие джинсы, твидовые пиджаки с заплатами на протертых локтях; носки, равно как и галстуки, отсутствовали. Вид либерально-эффектно-академический. Ему исполнилось сорок пять, но благодаря темным волосам и очкам в роговой оправе он выглядел лет на десять моложе. Впрочем, едва ли его заботило, на сколько он выглядит. Брился раз в неделю, когда испытывал зуд; ну а если погода была прохладной, что случается редко в Новом Орлеане, он отращивал бороду. Рассказывали истории о его связях со студентками.