Чтобы проветрить мозги клиенту, Джеймс хотел бы высказать ему правду. Что после окончания «холодной войны» рынку надоели оборонный сектор и «Мартиндейл», которой навесили ярлык торговцев, спекулирующих на металлоломе. Что это вчерашний день. На жаргоне Сити это называется «сортир»; и все — хорошее и плохое — компании заключено в ее «стоимости».

Джеймс вошел к себе в кабинет, но дверь оставил открытой — чтобы отбить у Тесс всякое желание бездельничать. Человеку, занимающему такую должность, рекомендовалось иметь породистую секретаршу, из хорошей семьи, даже если весь рабочий день она обсуждает с друзьями-лодырями свою светскую жизнь.

Мимо стола, за которым он проводил заседания, Джеймс прошел к разместившемуся в углу большому письменному столу. Сине-зеленая лампа — в стиле Тиффани — лила мягкий свет на бумаги и доклады, разбросанные на блестящей поверхности стола. На стенах, выкрашенных в кремовые тона, висели написанные маслом картины с изображениями лошадей. Единственным достоинством этих картин был возраст. Прямо над столом помешалось более современное полотно — изображение скаковой лошади Клеопатры, собственности Джеймса.

Усевшись, Джеймс протянул руку к телефону и начал набирать номер компании «Мартиндейл». Он опасался разговора с Певзом, но не в характере Джеймса было откладывать «на потом» неприятности. Лучше уж отделаться сразу. Он собирался сообщить директору-распорядителю, что из банка «Броди Макклин», из департамента биржевых операций, на встречу с ним придет новый способный аналитик Пол Робертс. Черт с ними, с правилами! Если кто-нибудь станет задавать лишние вопросы (а этого не произойдет), Джеймс объяснит простым совпадением, что в «Мартиндейл» отправился представитель технически самостоятельного подразделения, занимающегося операциями с обыкновенными акциями. Джеймс заверит Певза, что серьезные рекомендации «приобретать», содержащиеся в отчете «Броди Макклин», вызовут несомненный интерес у инвесторов.