— А кто мог знать о том, что у вас столько наличных в магазине?

— У нас работают неполный рабочий день еще двое сотрудников, и сейчас мы наняли одного временного.

— Нам нужны будут их адреса.

Брим с грустью кивнул.

— Но я не думаю, что кто-то из них причастен.

Я окинула взглядом офис. Доллар в рамочке, золотая табличка Ассоциации флористов США, свидетельство о членстве в торговой палате, фото двух партнеров вместе с женами на причале в Мексике рядом с огромной рыбой-парусник, свисающей с веревки. Счастливый защищенный мирок, который только что раскололся на части так, как роза, увядая, теряет лепестки.

— Почему входная дверь не была заперта?

Брим с удивлением посмотрел на нас.

— Не понимаю.

— Следов взлома нет, значит, дверь либо была открыта, либо преступника впустили, открыв дверь изнутри.

— Я был в подсобке. Я думал, она заперта.

Я вышла на улицу, оставив Трэйвера закончить допрос свидетеля. Температура резко упала, и я видела, как дыхание полицейских струйками тает в ночи. Бриз, дующий с океана, очистил улицу от запаха копченого чили. Высокие кипарисы покачивались на ветру, словно герои немого кино. Мимо меня к месту преступления прошел один из судмедэкспертов, и я отметила еле ощутимый аромат ментола, которым медики обычно пытаются перебить запах смерти, если тело уже полежало какое-то время. Я подошла к желтой ленте и мысленно проиграла ситуацию исходя из известных фактов. Убийство, как правило, — это очень просто. Как в детской головоломке — необходимо лишь правильно соединить точки, и получишь целостную картинку. Умники, если они решаются на убийство, обычно допускают в процессе массу промахов. Преступление похоже на канву с заранее нанесенным рисунком, вам остается только раскрашивать фрагменты в соответствии с номерами. Раньше меня это и удивляло.