
— Если и так, то засветился он впервые. Я уже навел справки в архиве, там ничего похожего. Сотрудник, с которым я разговаривал, сказал, что в данном случае присутствуют элементы двух типов серийных маньяков.
— Ты говорил, ампутация была проведена неумело, — сказал я.
— Таково мнение коронера.
— Вполне возможно, наш мальчик безуспешно пытался проявить себя в области медицины. И затаил на нее злобу. Например, это исключенный студент-медик, пытающийся доказать всему свету, какой он способный.
— Возможно, — согласился Майло. — Однако, опять же, Мейт был дипломированным врачом, однако мастером своего дела его никак нельзя было назвать. В прошлом году он удалил одному из своих «путешественников» печень и отвез ее в муниципальную больницу. Обложил льдом и засунул в походный термос. Печень эту все равно никто бы не принял, учитывая ее происхождение, но это был просто мусор. Мейт все сделал не так как нужно: искромсал кровеносные сосуды, превратил орган в кусок мяса.
— Врачи, оперирующие от случая к случаю, быстро забывают то немногое, чему их учили в институте, — заметил я. — Почти всю свою жизнь Мейт был канцелярским работником, перебирался из одного ведомства в другое. А когда произошел этот случай с печенью? Я о нем первый раз слышу.
— В прошлом декабре. Ты о нем ничего не знал, потому что о нем никто не распространялся. Кому это было нужно? Только не Мейту, который стал бы на всеобщим посмешищем. Но и не прокуратуре. Там уже отчаялись расправиться с Мейтом, но и бесплатную рекламу ему уже тоже надоело делать. Я узнал обо всем случайно, потому что коронер, производивший вскрытие Мейта, слышал у себя в морге рассказы про эту печень.
