– Нет, насколько я знаю, – ответила ошеломленная Сара.

– Ну, значит, это был беспричинный поступок, – философски произнес полицейский. – «Шуточка» какого-нибудь наркомана, которому, должно быть, показалось забавным устроить барбекю, чтобы поджарить на нем хорошенькую цыпочку. – И, уже направляясь к двери, он добавил: – Возможно, мисс, у вас нет врагов, но тем не менее кто-то повозился с вашим замком, чтобы помешать вам вырваться. Просто чудо, что вам удалось избежать этой ловушки. На вашем месте я бы перебрал имена в записной книжке. Кто-то вас очень не любит, это очевидно.

Шрамы означали конец личной жизни. В двадцать два года, выйдя из больницы, Сара поняла, что никогда больше не посмеет раздеться перед мужчиной. С тех пор если ей и случалось заниматься любовью, то только с незнакомцем, где-нибудь на заднем сиденье автомобиля, и только в одежде. К счастью, ноги остались нетронутыми и очень красивыми. Этого оказалось достаточно. Все шло насмарку, если партнер начинал настаивать, чтобы она показала грудь. Не желая рисковать, она затягивалась в корсеты, которые невозможно было расшнуровать. К сожалению, эта уловка не всегда срабатывала, и несколько раз она испытала мучительные унижения, когда любовники, раскрыв ее хитрость, тут же выбрасывали ее из машины, обругав на чем свет.

И она убегала, заливаясь слезами ярости и проклиная свою слабость. Каждый раз Сара клялась себе не поддаваться больше порывам своего тела, воздерживаться, как монахиня, но в конце концов желание всегда брало верх и толкало ее на необдуманные поступки. После шести месяцев благоразумного поведения она сдалась и снова пошла по барам. В больнице ей предложили заняться групповой терапией для жертв пожаров, но она не выдержала и двух сеансов – изуродованные лица участников начали являться ей в кошмарных снах.

В течение десяти лет Сара копила деньги, доллар к доллару, на хирургическую операцию, которая вернула бы ей человеческий облик.