— Примечательна поза жертвы, — сказал инспектор. — Девушка не упала, ее уложили на спину и сложили ей руки на груди. Кто-то очень хотел проявить свое почтение.

— Вы хотели сказать — раскаяние? — нахмурился я.

— Синьор Листер, мои слова могут вас слегка ошеломить. Я говорю о любви… amore. Возможно, убийца любил ее или полагал себя влюбленным. Помраченный маньяк-охотник часто ищет романтических чувств и духовного единения, не интересуясь физической близостью.

— Любовь, — спокойно повторил я, хотя внутри все клокотало. Наверное, любой отец откликнулся бы так же. — Потому-то он ее и оглушил, перед тем как задушить. Значит, вот так поступают влюбленные, инспектор? Любовь!

Я слышал, как взвился мой голос. Морелли стиснул ладони. Глубоко вздохнув, он продолжил:

— Если ухаживания подобного субъекта отвергнуты, его любовь очень быстро переходит в жестокость. Порой мгновенно.

— Хотите, чтобы я ему посочувствовал?

— Возможно, он считал, что ваша дочь отвечает ему взаимностью. На его взгляд, они бы стали «идеальной парой». Понимаете?

Сплошные догадки. На самом деле он ничего не знал.

— Исследования показывают, что жестокость гораздо вероятнее, если жертва и охотник состояли в интимных отношениях.

— Что вы хотите сказать? Они были любовниками?

— Думаю, это маловероятно.

Я порадовался, что со мной нет Лоры. Она бы ему врезала.

— Я понимаю, как вам тяжело. — Инспектор ел меня взглядом. — Если б такое случилось с моим ребенком… я бы вел себя так же.

— По-вашему, она сама напросилась?

Морелли покачал головой:

— Возможно, она неумышленно поощряла его. Может быть, флиртовала, полагая, что в Сети это безвредно и безопасно.

— Почему всегда заканчивается тем, что обвиняют жертву?