— Синьор Листер! — Инспектор вскинул руки. — Это было нелегкое дело.

В прошедшем времени. Мою дочь уже списали. Морелли все равно что признался в этом. Мы угрюмо помолчали.

— Как вы считаете, Софи знала, что ей грозит опасность? — спросил я.

Ответ был известен, но иногда лучше все же спросить.

Морелли постучал себя по подбородку собранными в щепотку пальцами.

— Полагаю… да, — раздумчиво ответил он. — Наверное, знала.

В памяти всплыл образ маленькой Софи: лет пяти-шести, она часами играла с кукольным домиком, который и сейчас стоял в ее комнате. Я уже хотел рассказать об альбоме, будто бы предрекавшем убийство, но решил не упоминать о нем, ибо показать было нечего.

Инспектор встал, давая понять, что беседа окончена.

Мы пожали руки, Морелли обещал информировать о любых новых фактах. Было ясно, что на скорую встречу он не рассчитывает. Через годы получить казенную отписку — лучшее, на что я мог надеяться. Мне предлагали смириться с тем, что убийца дочери никогда не предстанет перед судом.

Оставался еще один вопрос.

— Вы говорили с девушкой по имени Сам Меткаф — подругой Софи?

— Меткаф? — Казалось, инспектору не терпится, чтобы я ушел. Наверное, он уже думал о ланче. — Не припоминаю.

— Возможно, Софи выходила в Сеть с ее компьютера.

— Хорошо, я выясню.

— На следующей неделе она улетает в Штаты. Насовсем. Завтра я с ней увижусь. Я вас извещу, если будут новости.

— Непременно, — сказал Морелли, провожая меня к выходу. В дверях он остановился и взял меня за плечо. — Этот злодей… кто его знает, синьор Листер, ведь он мог нагрянуть с другого конца света, убить вашу дочь… и убраться восвояси.

Хотелось напомнить об иммигрантской версии, но тут я подумал: что если альбом украли? Можно ли по рисунку опознать убийцу?

— Или он еще здесь, — ответил я. — Во Флоренции.