Мэгги с сомнением подняла бровь. «Я разбивающий сердца, – говорила каждая часть тела Ника Соренсона, – поймай меня, если сможешь».

– У меня нет настроения для такого рода приключений.

Она потратила слишком много сил и времени, восстанавливая чувство собственного достоинства, и не собиралась рисковать этим ради такого, как Ник.

– Ты так думаешь просто потому, что одна растишь ребенка. А для одиноких родителей осторожности много не бывает.

– Это верно.

– Мне спросить, чего он на тебя глазеет? Мэгги протестующе подняла руку:

– Не заставляй меня краснеть.

– Ну ладно. Наверняка, он просто считает тебя привлекательной. Какой мужчина так не думает?

– Иногда становится заметно, что ты знаешь меня не очень долго, – заметила Мэгги. – А как же Тим?

– Но он ведь женился на тебе, разве не так? И давай посмотрим правде в глаза – в конце концов, это ты от него ушла, а не наоборот.

В одном из приемников Мэгги прозвучал срочный вызов. Инстинктивно она напряглась, прислушиваясь к голосу диспетчера, но тут же расслабилась, поняв, что это вызов к какому-то психу, который делает что-то не слишком умное и явно не заслуживает, чтобы о нем написали статью.

– Да, мне пришлось уйти от Тима, – ответила она Дарле. – Если бы не Зак, я бы, наверное, до сих пор за него держалась и до конца жизни благодарила, что он соизволил на мне жениться. Но мой сын заслуживает отца, который им интересуется. – Она тяжело вздохнула. – Если бы я могла найти ему такого…

– Так вот в чем дело. – Лицо Дарлы смягчилось. – Тебе все-таки опротивела одинокая жизнь, да?

У Мэгги неожиданно встал ком в горле, а глаза защипало от слез. «Что за сентиментальность», – мысленно одернула она себя. Миллионы людей живут в одиночестве и не жалуются. И сейчас она со своим нюхом нужна здесь, в полной готовности в любой момент сорваться с места.