— Ты здесь на задании? — спросил я.

— Это не подлежит обсуждению.

— Где остановилась?

Молчание.

— Сколько пробудешь?

Она углубилась в газету.

— Вышла замуж за того парня, к которому бегала на свидания?

Синтия опустила газету и посмотрела мне в глаза:

— На свидания я к тебе бегала, а с тем парнем была помолвлена.

— Это точно. И до сих пор помолвлена?

— Не твое дело.

— Может быть, и мое.

— Нет, — ответила Синтия и снова спряталась за газету.

На пальце Синтии не было ни обручального, ни венчального кольца, правда, в нашей профессии это ничего не значит, о чем я узнал в Брюсселе. Синтии Санхилл, между прочим, под тридцать, а мне за сорок. Наш роман длился год — пока мы оба стояли в Европе, а ее жених, майор спецназа, служил в Панаме. Военная служба плохо влияет на человеческие отношения, а защита западной цивилизации вызывает в людях желание потрахаться.

Мы расстались с Синтией год назад и ни разу не виделись до сегодняшней встречи, происходящей при запутанных и неприглядных обстоятельствах. Ни она, ни я не забыли наших встреч. Я все еще переживал разрыв, а Синтия злилась.

Ее обманутому жениху тоже было не по себе, потому что последний раз я видел его в Брюсселе с пистолетом в руке.

Здание офицерского клуба в Хадли выстроено то ли в испанском, то ли в мавританском стиле, вероятно, поэтому мне вспомнилась «Касабланка», и я процитировал негромко:

— "На свете пропасть злачных мест. Она вошла в мою таверну".

Либо Синтия не поняла, либо была не в духе — так или иначе, она снова уткнулась в нашу армейскую газету «Звезды на погонах», которую никто не читает, тем более на людях. Но Синтия была примерной девочкой и настоящим солдатом — стойким, преданным присяге, полным патриотических чувств и, главное, свободным от цинизма и мировой скорби, которые свойственны мужчинам после нескольких лет службы.