Перед старым батальонным штабом я съехал с дороги на травяное поле. Полковник Кент выбрался из служебной машины защитного цвета, я — из своего пикапа.

Кенту около пятидесяти лет, он высок и хорошо сложен, лицо с оспинками, холодные голубые глаза. Держится временами чересчур натянуто, как я уже сказал, не блещет умом, но трудолюбив и неплохо справляется со своими обязанностями. В армии он то же самое, что на гражданке шеф полиции, и ему подчиняется вся военная полиция в Форт-Хадли. В работе Кент строго придерживается уставных требований и правил, и хотя нельзя сказать, что его не любят на базе, но и друзей-приятелей у него нет.

Кент выглядел щегольски в своей форме: белая фуражка, белый ремень с пистолетной кобурой, вычищенные башмаки.

— Я расставил шестерых своих людей на месте преступления. Ничего не тронуто, — сообщил он мне.

— Для начала неплохо.

Мы с Кентом знали друг друга лет десять, и между нами установились добрые деловые отношения, хотя видел я его примерно раз в год, когда профессиональный ветерок заносил меня в Форт-Хадли. Кент старше меня по званию, но я держался с ним запросто и даже давил на него, поскольку руководил следствием. Я видел, как он выступает свидетелем на заседаниях военного трибунала. Кент обладал теми качествами, которых прокурор ожидает от полицейского чина: бесстрастный, организованный, логичный в своих показаниях, и говорил так, что ему верили. И все же было в нем нечто такое, что не укладывалось в привычные рамки, и я не раз чувствовал: обвинение радо поскорее отделаться от него. Может быть, Кент выглядел слишком прямым и бесчувственным формалистом. Когда под трибунал попадает кто-либо из своих, армейских, к обвиняемому всегда испытываешь неизъяснимую симпатию или по крайней мере жалость. А Кент из той породы, которая различает только белое и черное, не признает полутонов, и любой, кто нарушил закон в Форт-Хадли, нанес личное оскорбление полковнику Кенту. Однажды я видел, как он улыбался, когда молодой новобранец, спаливший спьяну заброшенную казарму, получил десять лет за поджог. Но закон есть закон, как ни крути, и такая личность, как Уильям Кент, нашел свою нишу в жизни. Вот почему я был несколько удивлен, когда увидел, что он потрясен происшедшим.