Из-за последних кустов вышел осторожно, то и дело замирая на месте, напрягая слух и зрение.

Храпят американцы в палатках, не слышно и шагов часового.

Бесшумно, как тень, перемахнул Радж к прикрытым брезентом ящикам. Зашел от воды, чтоб нельзя было заметить его со стороны палаток. И увидел: к крайнему ящику прислонена резиновая лодка. Весел не видать ни возле лодки, ни под лодкою. Радж поворошил ногою песок — нет и в песке. «Ну — ничего, найдем замену… Они у нас Биргус отобрали, родину. Если я лодку „займу“ — мелочь для них…»

Крадучись, дошел до того места, где с вечера стоял часовой и где произошла трагедия. Трупов бомо и Раты уже не было тут, даже кровавые пятна присыпаны песком, остались только следы босых ног. А-а, вот он, часовой… Сидит, опершись руками на автомат, опустил голову на грудь. Не тот, наверно, которому пырнул ножом под бок… И этого вояку можно было бы прирезать, забрать автомат… А потом поджечь все… Раджа даже затрясло от ярости, едва сдержался. Что тогда будет с сельчанами? Могут расправиться со всеми, и никакого суда на пришельцев не найдешь.

Осторожно пошел обратно, потом — вдоль прибоя.

Кто ищет, тот находит: вон качается на волнах какой-то обломок доски. Можно его использовать вместо весла. А вон и банка — сгодится выливать воду…

Снял с себя белую тенниску, чтоб не так светила в темноте, медленно оттолкнулся от берега…

Жители Биргуса, да и не только биргусовцы, называли морем все, что было между островами архипелага или поблизости от них. Весь остальной водный простор, размеры которого трудно было даже мысленно представить себе, назывался океаном. Даже не Индийским — просто океаном, и конец. Где-то на востоке, больше чем за три тысячи километров, Суматра и Ява, это уже Индонезия — самые близкие соседи. А на север и запад, где Индия и Шри Ланка еще больше этих тысяч километров, — вода, вода и вода.