— Я не знаю этого, Декс. Я ничего про тебя не знаю.

— Обязательно помогу, Деб, — повторил я, стараясь звучать уязвленно.

С очень хорошей имитацией оскорбленного достоинства на лице я направился к помойке, где возились остальные лабораторные крысы.

Камилла Фидж в поисках отпечатков пальцев ползала по куче мусора. Эта коренастая женщина с короткой стрижкой, лет тридцати пяти, никогда не реагировала на мои легкие и элегантные комплименты. Увидев меня, она встала на коленки, покраснела и проводила взглядом, не сказав ни слова. Она всегда так — уставится на меня, а потом краснеет.

На дальнем конце помойки, на перевернутом ящике из-под молока, сидел Вине Мацуока и копался в горсти мелкого мусора. Он наполовину японец и любит шутить, что на его долю пришлась меньшая половина. По крайней мере он считал это шуткой.

В открытой азиатской улыбке Винса есть что-то слегка неестественное. Как будто он научился ей по книге с картинками. Даже когда он проделывает над копами положенные по штату грязные шутки и приколы, никто не злится на него. Правда, никто и не смеется, но Винса это не останавливает. Он продолжает воспроизводить свои корректные ритуальные жесты, однако всегда кажется, что он просто прикидывается. Думаю, именно потому он мне и нравится. Еще один парень, притворяющийся человеком, прямо как я.

— Ну, Декстер, — произнес Вине, не поднимая глаз, — что привело тебя сюда?

— Я приехал, чтобы увидеть, как настоящие эксперты действуют в полностью профессиональной атмосфере. Не встречал здесь таких?

— Ха-ха, — ответил он. Предполагалось, что это смех, однако он был еще фальшивее его улыбки. — Тебе мерещится, что ты в Бостоне? — Вине что-то нашел, повернул к свету и прищурился. — Серьезно, почему ты здесь?

— Почему бы мне здесь не быть, Вине? — произнес я, стараясь наглядно возмутиться. — Здесь произошло преступление, не так ли?