— Не говорите нам о том, что она вам сказала, миссис Мид, — предупредила ее я. — Скажите только, объяснила ли она вам причину своих слез?

— Да, объяснила, — ответила Кейт и, поморщившись, взглянула на Брендана Квиллиана. — Она провела у нас пять дней и ночей и выходить из дома отказывалась.

— А с обвиняемым вы в те дни виделись?

— Один раз. Два дня спустя Брендан приехал к нам, рано утром. Я сказала ему, что Аманда не желает его видеть.

— Он спрашивал вас о состоянии своей жены? — Слова Брендана Квиллиана защита почему-то не сочла показаниями, основанными на слухах.

— Нет. Он хотел знать только одно: знает ли ее отец, что Аманда ушла из дома. Я ответила — нет, пока еще нет. Брендан попросил меня уговорить Аманду не рассказывать отцу о том, что произошло. А он, в свою очередь, сделает все, чтобы вернуть ее.

Я была рада, что нам удалось продвинуться в этой истории так далеко. Возможно, предупреждение Лема было просто хитрой уловкой, попыткой вывести меня из равновесия.

— И что вы ответили обвиняемому?

Теперь она смотрела прямо на старшину присяжных.

— Я сказала, чтобы он убрался из моего дома. И что даже не подумаю выполнять его просьбу.

— А когда вы разговаривали с обвиняемым в следующий раз?

— На шестой день. Накануне Аманда допоздна беседовала с ним по телефону. Он уговорил ее вернуться и утром заехал за ней. Я попрощалась с ними, когда они уезжали.

Я расспросила Кейт Мид о других случаях, когда Аманда неожиданно появлялась у нее на пороге, — это случалось по меньшей мере раз в полгода. Все это доказывало, что отношения с мужем у нее складывались отнюдь не идеальные.

Мои расспросы заняли полтора часа, после чего мы вернулись к событиям 3 октября.

— Вы сказали, что сделали снимок, который стал теперь вещественным доказательством, именно в тот день, верно?