Услышав фамилию, которая рано или поздно должна была всплыть в этом разговоре, Иванов передергивает плечами.

— Дело не в этом.

— А в чем? Я понимаю, что ты другой инструмент не хочешь, ну так надо же твой искать! Вон, вспомни, как у Найдина из квартета Бородина альт украли. Помнишь? Он к подружке пошел, а инструмент в машине оставил. «Сториони», кажется, из госколлекции. Его какой-то наркоман взял и за сто баксов продал, а потом менты нашли и отдавать не хотели, тоже продать пытались, уже за какие-то большие штуки. Но вернули же инструмент! И твой вернется, у него внешность характерная, легко будет искать!

— Коля, ну я же сказал тебе, я знаю, кто взял, — с тоской в голосе перебивает Боб. — Одолжи мне на метро лучше. А потом сам все поймешь.

— Боб, — качает головой Иноземцев, засовывая наконец пакет в урну и доставая из бумажника сотенную, — ты поезжай домой, ляг поспать, а потом я тебе позвоню и мы еще поговорим, ладненько?

Иванов кивает, хлопает друга по плечу, пытается даже улыбнуться.

— Конечно. Ты, это, извини. И спасибо большое.

— Я позвоню, — напоследок Иноземцев грозит Бобу пальцем. — Обязательно что-нибудь придумаем.

И лидер квартета поднимает руку, чтобы поймать такси. А Боб с облегчением отворачивается и шагает к метро.

* * *

— Что ты за человек, Колян? — с отвращением произносит Чернецов, допивая пятую кружку пива. — На хрена ты его отпустил, а?

— Ну сколько тебе говорить, Володя, он был в невменозе, не хотел он разговаривать. А мне надо было по делам.

— «По делам, по делам», — передразнивает Иноземцева альтист. — Говно теперь наши дела.