— И что же, у Страдивари не было учеников?

— Нет, синьор граф. Если бы я верил во всякие россказни, я бы вам сказал, что дар, исходящий от дьявола, нельзя никому передать, потому что достался он тебе в обмен на душу. И что ровно поэтому из сыновей синьора Страдивари не вышло хороших мастеров. Но на самом деле в Кремоне никогда не было принято обучать кого-то, кроме сыновей. Синьор Амати был исключением из правила. Говорят, он стал брать учеников, потому что в то время чума и война выкосили мастеров, и с одними сыновьями он не справился бы со всеми заказами. С тех пор его дорогой никто не пошел.

— Хм. Итак, синьор Гваданьини, вы советуете мне купить все, что осталось у этого Паоло Страдивари?

— Да, синьор граф. Раз уж вы начали собирать коллекцию инструментов, лучшей основы, чем эта, для нее не найти. Мне немного страшно давать вам этот совет — вдруг, начав собирать старые кремонские скрипки, вы охладеете к моей работе. Но я желаю вам только добра, ведь вы пришли мне на помощь в трудное для меня время.

Нетерпеливо заверяя Гваданьини в постоянстве своей дружбы, Коцио уже знал, что принял решение, и прикидывал, как ему устроить сделку, не спугнув Паоло и не дав ему возможности взвинтить цену до небес. Тут-то он и вспомнил про торговца мануфактурой Бриатту: наверняка тот сумеет найти общий язык с собратом по цеху, внушить ему доверие и хорошо сторговаться о наследстве Страдивари.

Так все и вышло. И вот теперь, когда у Паоло не осталось уже отцовских скрипок и даже рабочие инструменты знаменитого лютьера готовы были к отправке в Казале, Коцио вдруг вспомнил, что Гваданьини тогда наговорил ему про дьявола. Может быть, зря граф пропустил слова старика мимо ушей?

Коцио не отличался ни излишней набожностью, ни мнительностью, но заподозрить, что дело нечисто, было слишком легко. Почему никто из мастеров так и не смог скопировать звук инструментов Страдивари? Как ему удалось сохранить твердую руку до 95 лет, ведь он работал до самой смерти — ни одному другому лютьеру не удавалось ничего подобного? Почему ни один из сыновей не унаследовал его дар? Как удалось столяру, пусть и очень хорошему, победить всех мастеров в округе, если он даже не учился у кремонского патриарха, Николо Амати?