Покрасневший до кончиков волос Штарк — его веснушчатое лицо вообще часто покрывается стыдливым румянцем, как в юности, — бормочет извинения. Софья сочувственно улыбается старушке.

— А вам, милая, сейчас полезно слушать хорошую музыку, — продолжает та. — Только в следующий раз не берите с собой мужа или следите, чтобы он выключал свою игрушку.

И удаляется с гордо поднятой головой.

— Уже видно? — спрашивает Софья Ивана.

— Вроде нет, — отвечает он, критически оглядывая подругу. — Все-таки опыт — великое дело.

Вернувшись домой, Иван почти сразу набирает в «Скайпе» Молинари. Итальянец все же заинтриговал его, и Штарк неожиданно для себя чувствует: отпуск что-то затянулся.

— Скрипка, — напоминает Иван Тому, дозвонившись.

— Да. У меня есть клиент, страховая компания «Мидвестерн мьючуал». И вот им предложили застраховать скрипку работы Страдивари. Штука в том, что у нее практически нет истории. И клиент хочет убедиться, во-первых, что это именно «страдивари», а во-вторых, что его не пытаются втянуть в какую-то аферу.

— А я-то чем могу тебе помочь? А ты — своему клиенту? Это им нужно к какому-нибудь скрипичному мастеру.

— Не держи их за идиотов. Страхователь представил кое-какие документы. Например, дендрохронологический анализ от Джона Топэма, который, как мне говорят, главное светило в этой области. Например, заключение от фирмы «Вайолин Адвайзорс», круче которой на свете нет, — опять же, как мне говорят. Если верить бумагам, это вполне себе «страдивари».

— Тогда тем более, зачем здесь мы с тобой?

— Дело в том, что этот инструмент, кажется, пропал в России лет сто сорок назад. А всплыл в Нью-Йорке только сейчас. Вопрос в том, та ли вообще это скрипка, что с ней было все это время и откуда она у нынешнего владельца. Мой клиент не отказался бы от миллиона долларов страховой премии, но ему было бы обидно выплатить десять, если что не так, въезжаешь?