Иноземцев, до этого радовавшийся своему везению — найти во вторые скрипки музыканта, который умеет играть не хуже тебя, но напрочь лишенного амбиций, это невероятная удача, — сегодня почувствовал неприятный холодок внизу живота: люди ведь меняются, и чего теперь ждать от такого Боба? Но, ощутив этот холодок, Коля тут же устыдился. Не хватало ему еще начать завидовать, когда все так хорошо идет, когда они на пороге чего-то большого.

Константинов начинает аплодировать мягкими ладонями, когда они подходят к столику.

— Ребята, вы сегодня превзошли себя. Такого Бетховена я вживую еще не слышал.

Музыканты знают, что это не пустая похвала. Государев банкир — настоящий меломан, собиратель редких записей, способный по звуку отличить, на каком из своих инструментов играет Иегуди Менухин. Он и сам немного музицирует, но только в узком кругу.

— Спасибо, Алексей Львович, — с обычным подобострастием откликается Иноземцев. — Нам и самим понравилось, как сыграли.

— Было волшебно, мальчики, — подтверждает Анечка Ли, отпивая шампанского. На концерте она сидела рядом с Константиновым и его суровой брылястой супругой, которой в клубе уже, конечно, нет. Высокие отношения этой троицы, наблюдаемые «Сибелиус-квартетом» весь его чудесный год, Иноземцев деликатно не замечает, Боб скучливо игнорирует, а Дорфман с Чернецовым переглядываются и ухмыляются.

— Пора подумать об экспансии, о выходе, так сказать, на мировую арену, — вживается в привычную роль полководца Константинов, когда все расселись, пристроили поудобнее футляры с инструментами, а официант принес стаканы. Спонсор пьет скотч.

— Как вы смотрите на то, чтобы мы купили вам приличные инструменты? Ну, то есть по-настоящему приличные? Звучите вы и так отлично, но это помогло бы вас продвинуть. Одно дело — просто молодой русский квартет, другое дело — если он играет на «страдивари» и «гваданьини». Ведь вот какие у вас сейчас инструменты?