Некоторые из визитеров были положительно странные (все-таки Лондон — маленький город, судя по скорости, с которой по нему путешествуют любые слухи). Вчера какой-то джентльмен, судя по всему, живущий постоянно за городом, привел тринадцатилетнего сына и объяснил, что тот обещает вырасти виртуозом и потому нуждается в отличном инструменте, который сделал бы честь любому профессионалу. Длинноносый, с живыми темными глазами мальчик, слушая все это, не выказывал никаких признаков смущения. Когда Джордж предложил ему неплохую французскую скрипку — не Вийома, конечно, но вполне достойный экземпляр, мальчишка и не взглянул на нее, а прямо заявил:

— Мистер Харт, я хотел бы посмотреть итальянские инструменты из коллекции мистера Плаудена. Ведь вы ищете на них покупателя, не так ли?

Харт никогда не говорил, что распродает именно коллекцию Плаудена, — запуская слух, он лишь упомянул, что у него появились скрипки Гварнери и Страдивари. Застигнутый врасплох, Джордж выпалил:

— Откуда вы узнали, что у нас инструменты Плаудена?

За эту наивную реакцию Джордж второй день корил себя; вот отец никогда так не выдал бы эмоций.

— Мистер Плауден недавно скончался, сэр, а среди его наследников никто не играет на скрипке, — отвечал странный подросток. — Логично предположить, что коллекция вернулась в фирму, которая ее формировала. Я слышал, что у мистера Плаудена были прекрасные итальянские скрипки.

— Вы должны извинить Шерлока, мистер Харт, — вмешался отец мальчишки. — Он не по годам смышлен, я сам не понимаю, откуда он все узнает. И иногда довольно бестактно использует то, что узнал.

Последняя фраза была обращена к подростку, который с не очень-то виноватым видом поклонился и попросил прощения.

Харт вынужден был принести из кладовой инкрустированную скрипку работы Страдивари, которую он считал самой подходящей для молодого музыканта: у нее был нежный, хрупкий звук, нетипичный для этого мастера.