Джордж Харт не страдал ни леностью, ни робостью, но сомнения иной раз одолевали его. Туфли отца все же были ему великоваты. Как он мог доказать себе, что сможет идти в них гордо, не спотыкаясь и не шаркая?

Настоящее испытание, пройдя которое Джордж мог наконец поверить в себя, выпало ему лишь в этом году. Умер Чарльз Плауден, один из самых уважаемых в Англии коллекционеров, владелец четырех «страдивари», четырех «гварнери» и еще кое-каких особенных инструментов. Плауден собрал свою коллекцию с помощью фирмы Харта, и теперь инструменты вернулись на Принсез-стрит для перепродажи: наследники Плаудена не разделяли его страсти. Для них было важно, чтобы инструменты были проданы быстро и за хорошие деньги — не меньше ста двадцати гиней за каждую скрипку; они, конечно, навели справки о ценах и стремились получить не меньше, чем выручили до них самые удачливые из продавцов. «Займись этим, — сказал отец Джорджу. — Покупателя на всю коллекцию я не знаю, а по одному эти инструменты надо продавать музыкантам. Ты умеешь находить с ними общий язык».

Раньше Джон, конечно, не выпустил бы из своих цепких, покрытых шрамами рук такую сложную и ответственную задачу. Но ему не нужны были лишние слова, чтобы дать понять сыну, что дело скоро перейдет в его холеные, с коротко подстриженными ногтями, руки скрипача.

Конечно же, Джордж не давал никаких объявлений о том, что коллекция Плаудена распродается, а лишь намекнул трем клиентам — одному любителю-помещику, одному солисту оперы, одному профессору Королевской академии музыки, — что в магазин на Принсез-стрит поступили ранее недоступные шедевры Страдивари и Гварнери. С трех сторон слух распространился, как пожар, и теперь в дом номер четырнадцать ежедневно заходили интересующиеся. Джордж заводил с ними разговор о музыкальных предпочтениях, выбирал, какой инструмент кому показать, но пока ничего не продал. Покупателей в основном останавливали высокие цены, которые приходилось требовать, чтобы удовлетворить наследников и хоть что-то заработать.