Он умолк и вместо улыбки поморщился.
— Правда, дюны — далеко не худшее, потому что все остальное — это нечто вроде каменистого прибрежного пляжа, только без океана. Днем такая жарища, что мозги плавятся, по ночам пробирает холод. Именно там Данте почерпнул свое представление об аде.
— Вы там были?
Хилтс рассмеялся:
— Дорогая, где я только не был!
Она посмотрела на него, чувствуя, что это не похвальба, а простая констатация факта. Да и слово «дорогая», вроде бы неуместное, прозвучало в его устах естественно, как вздох.
— Чем же вы таким занимаетесь, что бываете повсюду? — спросила Финн.
— Я фотограф, — ответил он.
Неожиданно самолет сильно качнуло. Финн затаила дыхание. Беседа прервалась, поскольку был подан звуковой сигнал, зажглось табло и стюардесса напомнила о необходимости пристегнуть ремни безопасности.
Самолет пошел на посадку.
ГЛАВА 2
Финн вымело из самолета вместе с пятью сотнями остальных пассажиров, в большинстве своем египтян, прилетевших, чтобы провести отпуск дома, со своими семьями. Она прошла сквозь смеющуюся, болтающую толпу, нашла в конце концов свой багаж, а потом почти час провела в очереди у таможенной стойки. У терминала было не протолкнуться от встречающих, но в конечном счете ей удалось преодолеть путь к выходу из здания со стеклянным фасадом без потерь и травм, если не считать нескольких быстрых анонимных щипков да неуклюжей попытки, предпринятой кем-то в толчее при выходе из таможенной зоны, расстегнуть молнию висевшей на ее бедре сумки и стянуть кошелек. Правда, за время, прошедшее между визитом в таможню и выходом из здания, помянутый кошелек полегчал примерно на сотню американских долларов, перекочевавших в порядке «благодарности» в карманы примерно полудюжины сотрудников аэропорта.