— Встретимся в «Да Марио» через час, — сказал он, выходя на своем этаже. — Мечтаю о лазанье.

— Что такое «Да Марио»?

— Там самая лучшая итальянская кухня в Каире. Либо туда, либо в «Латекс».

— «Латекс»?

— Это бар отеля, причем, хотите верьте, хотите нет, первоклассный. У них подают ароматизированную водку.

— Я предпочитаю лазанью.

— Хороший выбор. Значит, в «Да Марио», через час.

Дверь, скользнув, закрылась. Финн поднялась еще на два этажа, нашла свой номер, поставила сумки на край кровати и вышла на балкон. Солнце садилось, и затуманенный западный горизонт пронизывали кровавые прожилки угасающего света. Зрелище было зловещим, пугающим, но вместе с тем она в жизни не видела ничего красивее. Создавалось впечатление, будто смотришь на зарево, то ли оставшееся после давно отшумевшего сражения, то ли предвещающее битву грядущую. Девушка подумала о том, куда направится послезавтра, — о шести тысячах лет истории, поджидающих ее буквально за углом, и сердце ее забилось от волнующего предвкушения.

Она вернулась в комнату и начала распаковывать чемодан.

ГЛАВА 3

Интерьер «Да Марио» украшали старинные лампы и оплетенные волокнами пальмы рафия бутылки кьянти. Официанты, с виду египтяне, расхаживали по залу с перечницами, предлагая всем и ко всему жгучий молотый перец. В темном углу кто-то играл на двенадцатиструнной испанской гитаре «Che sera, sera». Хилтс расправлялся с огромной тарелкой щедро посыпанной перцем лазаньи, а Финн лениво тыкала вилку в маленькую порцию салата. На двоих они взяли одну из тех самых, в оплетке, бутылок кьянти. Хилтс переоделся в шорты и просторную красную футболку, а Финн в джинсы и плотную фуфайку с надписью «Университет Нью-Йорка». Кондиционеры в отеле работали исправно, так что вокруг царила приятная прохлада.

— Надо же, — проговорила девушка, покачав головой, — это мой первый вечер в Египте, а кажется, будто я где-то на Малберри-стрит.