– Как бы выглядел День смены состава в МЦБ, Эндрю, если бы не было пикетов? – воскликнула она.

– Ах да. День смены в Медицинском центре Бостона. У восточного крыла толкутся охотники за наркотиками и надувают новых врачей дешевыми инсценировками приступов почечной колики или боли от сдвига поясничной пластинки. А у западного крыла выстроились недовольные эксплуатационники, которые хотят выжать еще несколько баксов из этой каменной лечебницы. Ну, разве медицина не великое дело?

– «МЦБ – нет, здравоохранению – да», – процитировала Сара. – С каких это пор эксплуатационники стали лезть в больничную политику?

– Возможно, с тех самых пор, как кто-то сказал им, что они могут сорвать свои баксы, когда хозяином больницы станет «Эвервелл» и на месте МЦБ возникнет частное доходное предприятие.

– Этого не случится.

– Попробуйте объяснить им, – улыбнулся Трюскот.

Вот уже несколько лет честолюбивая – а по мнению многих, алчная – организация охраны здоровья «Эвервелл» наблюдала, подобно хищной кошке, как хромает МЦБ под бременем финансовых проблем, рабочих волнений и споров о сочетании традиционных методов лечения с альтернативными. Согласно уставу, вопрос существования или закрытия больницы, решался большинством голосов на совете попечителей. Далее это решение одобрялось или не одобрялось Комиссией общественного здравоохранения. И каждая забастовка, любая шумиха вокруг МЦБ приближали день, когда это уникальное заведение будет поставлено на колени.

– Этого не случится, Эндрю, – повторила Сара. – Дела немного поправились, когда к руководству пришел Пэрис. Вам это известно так же хорошо, как и мне. Наши методы привлекают людей со всего света. Мы не можем позволить, чтобы «Эвервелл» или кто-либо другой порушил все это.

– Послушайте, коллега, – произнес Трюскот голосом, в котором явственнее обозначился акцент. – Если вы начнете так сильно волноваться из-за чего бы там ни было, то должны будете сдать свой значок посвящения в хирурги. Таково правило.