Амия расцеловала миловидные мордашки малышей. Мили между тем вытянула за веревку емкость с водой, и Хила помогла ей наполнить кувшин. Тем же способом они набрали воды и во второй. Потом девочки взяли у Амии своих детей. Их место у колодца заняли другие женщины. Деревня проснулась. По своим делам спешили взрослые, зазвучали песни, на грязные улицы высыпала детвора. Три подружки возвращались домой, по пути здороваясь с соседями и рассказывая друг другу бесхитростные истории, которыми была полна их повседневная жизнь. У них всегда была–тысяча тем для разговоров, и сколько бы раз в день ни доводилось ходить к колодцу, девочки никак не могли наговориться.

Но тут все трое разом умолкли: по главной улице в сопровождении двух глухонемых служанок шла женщина, которую все называли «Три–Глаза». Никого жители Аунраи так не боялись, как ее. Сведущая в приготовлении любовных зелий,

ядов и в магии, Три–Глаза снискала славу знахарки, колдуньи и провидицы далеко за пределами этой местности. Богачи из Варанаси щедро оплачивали ее услуги, и даже брахманы относились к ней с уважением.

По мере приближения Три–Глаза улица пустела на глазах. Она была одета в желтое сари и опиралась на длинный узловатый посох, испещренный загадочными символами. Из–под покрывала выбились пряди длинных седых волос. Ходили слухи, что ей больше ста лет. Ее покрытое темными пятнами лицо было исчерчено тысячью морщин, но зубы, приоткрывающиеся в улыбке, были идеальны. И эта улыбка внушала страх.

— Да защитит нас Ганеша! — прошептала Хила, пряча от колдуньи лицо своего малыша.