Мили сделала то же самое. Обе боялись дурного глаза старухи.

Три–Глаза посмотрела в их сторону, и девочкам показалось, что этот взгляд коснулся самых потаенных глубин их душ.

— Как ни встречу, вы всегда вместе, — сказала старуха, поравнявшись с подружками. И добавила, обращаясь к одной только Амии: — Я говорила твоей матери, что хочу с тобой увидеться. Я тебя жду.

Амия чуть не уронила кувшин. Она все же успела подхватить его двумя руками и ускорила шаг.

— Значит, мать тебе не сказала? — не отставала от девочки Три–Глаза.

— Нет, — ответила девочка, не оборачиваясь.

Амии не нравилось, как эта женщина смотрела на нее. Она не имела понятия, что ей нужно. Три–Глаза часто наведывалась в их дом — приносила лекарства отцу. Мать не рассказывала, о чем они говорили. Отец Амии страдал от легочной болезни — кашлял, плевал кровью. Приготовленные колдуньей тошнотворные зелья шли на компрессы и припарки.

Стремясь поскорей укрыться от глаз старухи, Амия свернула в первый же переулок. Подруги последовали за ней.

— Что ей от тебя нужно? — дрожащим от страха голосом спросила Мили.

— Не знаю. Я не знаю!

— Бойся ее! Говорят, она покупает детей и перепродает их раджам…

— Мало ли что придумают люди!

— Это правда, — поддержала подругу Хила.

— Но в Аунраи не пропадают дети! — заметила Амия.

— Она скупает их в окрестных деревнях.

Было очевидно, что Мили верит в то, что говорит. И все же не было никаких доказательств того, что Три–Глаза занимается таким постыдным делом, как торговля людьми. Впрочем, о работорговле в этих местах вообще было мало что известно. Говорили только, что детей, а порой и взрослых, продают и покупают, как продукты на рынке. А еще говорили, что иногда рабы, которые верно служат представителям высших каст, становятся настоящими богачами. Богатство… На выросшего в нищете ребенка, каким была Амия, это слово оказывало магическое действие: позабыв о недавних страхах, девочка предавалась мечтам о роскошных дворцах, чьи злато–мраморные террасы спускаются к священной реке Ганге1. В Аунраи не было дворцов. Здесь путнику приходилось все время смотреть под ноги, чтобы не вступить в коровью лепешку.