Такая неблагодарность нисколько ее не задевала. В их глазах она была служанкой, не более. К счастью, девочке не приходилось заботиться об их пропитании — это бремя было возложено на двух ее старших сестер. Отцу она подала напиться в последнюю очередь. Он сам установил такой порядок, желая быть для домочадцев примером. Но и он не удостоил дочь даже взглядом. Для отца дочка — это лишний рот, посланное богами бремя за совершенные в прошлой жизни грехи. Отец напился, закашлялся, сплюнул и вернулся к работе — он как раз оформлял горлышко вазы.

Амия сочла свой долг выполненным и отправилась в кухню, к матери, сестрам и невесткам. На лице ее матери, Шарви, ясно читалась усталость. Когда–то она была красавицей и оправдывала свое имя, означавшее «Прекрасная женщина»,

но муссоны, роды, выкидыши и смерти детей от лихорадки и эпидемий понемногу стирали ее красоту. Синие круги под запавшими глазами свидетельствовали о перенесенных ею испытаниях. Шарви не стала исключением, она разделила участь, уготованную всем женщинам Аунраи. Единственное, в чем ей повезло, — у нее уже не было свекрови, которой всякая невестка обязана подчиняться. Четыре года назад мать мужа сломала колено и вскоре после этого умерла. Свекор умер от холеры в те времена, когда Шарви только вошла в семью мужа, поэтому она его почти не знала.

Но даже будучи полноправной хозяйкой в доме, Шарви смиренно подчинялась своему супругу и старшему сыну. Много хлопот ей доставляла невестка, жена старшего сына Пайода. Невестку звали Витра. Молодая женщина не желала идти на уступки и всячески отстаивала свою независимость, что не способствовало установлению хороших отношений между нею и свекровью.

Амия улыбнулась матери. Шарви очень любила своих детей. Она редко повышала на них голос, никогда не била их палкой, не заставляла тяжело работать. Набожная и богобоязненная, она ежедневно ходила подметать пол в храме, где и молилась, прося богов защитить ее семью.