Двадцать пять минут спустя, дочиста отмывшись, обработав руки и переодевшись, я направлялась к операционной № 2, когда меня остановил один из наших штатных врачей.

– Что случилось? – спросила я.

– У нас проблемы, – ответил молодой шотландец. – В банке нет запасов крови четвертой группы с отрицательным резус-фактором.

Я не верила своим ушам. Господи, да что же это за день такой? Неужели неприятностям не будет конца?

– Вы, должно быть, шутите, – только и смогла сказать я. Но молодой врач был совершенно серьезен.

– Это очень редкая группа. Два дня назад у нас был сложный случай почечноканальцевого ацидоза. Осталось только пол-литра нужной группы, и все.

– Так достаньте еще, ради всего святого!

Боюсь, я была не слишком любезна со своим коллегой, но после всего, что довелось пережить в этот день, мои нервы были на пределе. Кроме того, я так переживала из-за предстоящей операции, что меня даже начало подташнивать.

– Вы что, считаете меня полным идиотом? Естественно, мы заказали необходимое количество крови. Но вертолет не может взлететь из-за слишком сильного ветра.

Не удостоив его ответом, я пошла дальше и открыла дверь операционной как раз в тот момент, когда крупный мужчина громадного роста в небесно-голубом костюме хирурга делал последний надрез, открывающий доступ к матке Дженет.

– Отсасывание, – скомандовал он, взял аспирационную трубку у ассистирующей операционной сестры и вставил ее в надрез, чтобы отсосать околоплодные воды.

Несмотря на маску и шапочку, я сразу заметила, что Кенн Гиффорд обладал незаурядной внешностью. Он не был красив, скорее наоборот, но при этом производил поразительное впечатление. Насколько я могла судить по полоске между маской и шапочкой, его кожа была светлой, но очень тонкой. Сквозь такую кожу с возрастом неизбежно начинают проступать кровеносные сосуды, в результате чего она приобретает розовый оттенок Кенн Гиффорд еще не достиг этого возраста, но из-за жары в операционной на его щеках выступил яркий румянец.