Сержант, крупный мужчина со стального оттенка волосами и в роговых очках, хладнокровно воспринял отказ Макдоналда отвечать на любые вопросы. Он спросил Келли, собирается ли тот допросить заключенного немедленно, и инспектор заявил, что сделает это утром.

— Как насчет адвоката? — осведомился сержант. — Хотите пригласить кого-нибудь конкретно?

Макдоналд покачал головой.

— А государственного защитника?

— Нет, спасибо.

Он знал, что сержант предлагает адвоката не по доброте душевной, а следует обычной процедуре. С этого момента Макдоналд находился внутри системы, и все, что произойдет дальше, будет подчиняться полицейскому уставу и уголовному кодексу. Все разыграют как по нотам, можно не сомневаться.

Молодой констебль снял с Макдоналда наручники и подвел его к столу, где стоял какой-то аппарат, похожий на маленький копир без крышки. Констебль приказал ему положить правую руку на экран и нажал кнопку. Ладонь и пальцы Макдоналда озарились зеленоватым светом. То же самое проделали и с левой рукой. Через несколько минут его отпечатки окажутся в системе ОСКОП, но вернутся неопознанными.

Вскоре Макдоналда перевели в другое помещение, где констебль сделал его фотоснимки анфас и в профиль и проводил назад, в первую комнату. Келли и О'Коннор уже ушли.

Сержант спросил Макдоналда, хочет ли он сделать телефонный звонок. Макдоналд знал немало людей, которым он мог бы позвонить, но отрицательно покачал головой.

— Ты хоть понимаешь, за что тебя арестовали? — поинтересовался сержант.

Макдоналд кивнул.

— Тебе предъявят несколько серьезных обвинений, — заметил сержант. — Не хочу давать советы, но на твоем месте я бы поговорил с адвокатом. Государственному защитнику не обязательно интересоваться твоим именем.

— Спасибо, — сказал Макдоналд. — Нет.

Сержант пожал плечами.

— Надо сдать часы и драгоценности.

— Мои часы забрала судебный медэксперт, а драгоценности я не ношу.