Свое обручальное кольцо он снял еще два месяца назад.
— Доктор тебя осмотрел?
Макдоналд кивнул.
— Тебе нужен какой-нибудь специальный уход или что-либо в этом роде?
— Нет. Но буду рад, если снабдите меня обувью.
— В камере есть звонок. Почувствуешь себя плохо — головокружение, тошнота, — нажми кнопку. Мы вызовем тюремного врача. Пару лет назад один парень скончался у нас от удара в голову. У него было внутреннее кровотечение, а никто не заметил.
Он подозвал констебля.
— Камера номер три, — сообщил сержант, протянув ему карточку, на которой было написано: «Неизвестный, вооруженное ограбление», рядом дата и время поступления.
— Насчет обуви что-нибудь придумаем, — добавил сержант.
Констебль повел Макдоналда по коридору с серыми дверями тюремных камер, открыл одну из них и отошел в сторону, дав заключенному войти. Небольшое помещение — три шага в длину и два в ширину — имело зарешеченное окошко, туалет без стульчака и яркую лампочку в плафоне из оргстекла. Койку заменяло бетонированное ложе с тонким матрацем. В изголовье лежало два сложенных одеяла. Стены бледно-зеленого оттенка. «Цвет неспелого яблока, как пишут в каталогах», — подумал Макдоналд. С потолка сыпалась штукатурка, а на стенах красовались многочисленные имена и даты вперемежку с рисунками граффити, среди которых особенно часто встречалась надпись: «Все полицейские — ублюдки».
Констебль опустил карточку в ящик, висевший на двери.
— Не бросай в сортир всякую дрянь, — предупредил он. — Сержант просто бесится, когда засоряют трубы. А когда он не в духе, нам тоже достается.
— Как насчет жратвы? — спросил Макдоналд.
Констебль вышел и хлопнул дверью.
— Значит, нет, — усмехнулся Макдоналд.
Он взял одно из одеял. От него несло затхлой блевотиной, и Макдоналд, швырнув его в угол камеры, сел на койку. Пол был липким от грязи, и Макдоналд вытер босую ступню о матрас, потом уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене. Он бывал в местах и похуже. По крайней мере здесь его никто не пристрелит. Свет погас, а Макдоналд продолжал сидеть в темноте, прикидывая свои шансы. Шансов было немного. Теперь он внутри системы, и все, что ему остается, — это следовать по заранее предначертанному пути.