Лишить дом электричества опасались: в абсолютной тьме у хозяина могли сдать нервы, могло случиться непоправимое.

Прожектора стояли наготове, но, слава Богу, были пока выключены. Их зажигают в одном-единственном случае — когда начинается штурм. Горящий прожектор — это кровь и смерть…

Не было видно неба.

…Марина с Александром прошли мимо эфэсбешной бронемашины, мимо «скорой», мимо омоновского автобуса, мимо спецмашины для закидывания гранат.

Безликие силуэты людей различались с трудом. В основном это были фигуры в камуфляже — не только по эту, но и по ту сторону соседских заборов (на грядках, на клумбах, в кустах смородины и малины). По всему видать, плотное было кольцо. Конец настал здешним огородам.

Бойцы из оцепления переговаривались:

— …Прямо как в анекдоте. Она спрашивает: почему у тебя помидоры такие крупные и сочные, как арбузы? Он ей: а я всегда в парник голым вхожу, ну, помидоры и краснеют от стыда… Через неделю снова встречаются. Он: ну как, попробовала? Она: попробовать-то попробовала. Помидорам хоть бы что, зато огурцы поперли!

— Да, в тему…

Вялые смешки.

Анекдот был старым, Марина его уже слышала. Но почему «в тему»? При чем здесь парники и помидоры?

— Вы куда? — дернулся омоновец.

Пришельцы остановились.

— Туда, — показала Марина пальцем.

— Нас ждут, — добавил Александр.

— Место прессы — возле автобуса.

— Эта дама — условие вашего террориста. Вам докУменты показать?

Боец мгновенно «врубился». Торопливо проговорил в рацию:

— Товарищ полковник, это шестой. Здесь переговорщица прибыла.

— Так пропусти, п’твоюмать!.. шестой, — пришел гнусавый ответ.

Александр двинулся вперед. Марина задержалась на чуть-чуть.