— Ради этого вы меня вызвали сюда? Зря. Сделка не состоится.

— Исписались?

— Чтобы писать, надо жить.

— Сент-Экзюпери. Помню. Хватит цитировать. Вы же в расцвете сил. Пятьдесят три года для творческого человека не возраст.

— Давайте выпьем.

Слепцов разлил коньяк в рюмки.

— С удовольствием. Тем более что есть повод. Бурцева достала из сумки увесистую книгу и положила ее на стол перед собеседником.

— Ваш последний роман «Конец млечного пути», подарочное издание в кожаном переплете с тринадцатью иллюстрациями.

Книга выглядела слишком солидной для беллетристики. В таком виде можно издать Библию, но не ширпотреб.

— Каков тираж? — с зависшей в воздухе рюмкой спросил автор.

— Счет идет на единицы. Мы собрали заявки очень состоятельных людей и сделали точечный тираж.

— Точечный? Да тут один переплет стоит уйму денег.

— Художник тоже. Иллюстрации делались в Париже на заказ. Дело не в деньгах. У богатых свои причуды. Вы достойны увидеть хоть одну из своих книг, изданную не на газетной бумаге. К сожалению, могу подарить вам только один экземпляр. Остальные отосланы заказчикам.

— Это ваша инициатива?

— Нет. Деньги на издание пришли от вашей настоящей жены из Франции. Как я понимаю, покойная Алла Васильевна находилась с вами в разводе. Вы к ней вернулись, не разведясь с Еленой Новоселовой. Она и по сей день является вашей законной супругой.

— О чем вы говорите? — Слепцов залпом выпил коньяк и налил себе новую рюмку. — Алена Новоселова погибла. Ее паспорт попал к Лиле Казанцевой, по которому она со мной пошла в ЗАГС, но и Лиля погибла. Выбросилась из окна на моих глазах в Париже. Эта картина преследует меня по ночам до сих пор.