Но он все же вскрыл письмо, так как на конверте красивым почерком мисс Кларво, приобретенным в частной школе, было начертано: «Лично. Очень важно».

«…Возможно, Вы думаете, что я преувеличиваю, поэтому спешу заверить Вас в точности моего изложения и телефонного разговора, и последующего разговора с телефонисткой, Джун Салливан. Уверена, Вы поймете, как глубоко я потрясена и смущена. Никому за всю мою жизнь я не причинила зла, во всяком случае умышленно, и теперь просто поражена, что кто-то держит на меня зло…»

Закончив читать письмо, мистер Блэкшир позвонил мисс Кларво в гостиницу скорей из любопытства, чем из желания помочь. Да, мисс Кларво не из тех женщин, которые принимают помощь. Она живет сама по себе, ради себя, отгородившись от остальных стеной банкнот и железной решеткой своего эгоцентризма.

— Мисс Кларво?

— Да.

— Это Пол Блэкшир.

— О-о! — Это было даже не слово, это был вздох облегчения.

— Несколько минут назад я получил ваше письмо.

— Да. Спасибо, что позвонили.

Это больше походило на конец разговора, чем на его начало. Несколько обиженный таким холодным приемом, Блэкшир продолжал:

— Вы просили у меня совета, мисс Кларво.

— Да, конечно.

— У меня мало опыта в подобных делах, но я настоятельно рекомендовал бы вам…

— Пожалуйста, — попросила мисс Кларво. — Пожалуйста, ничего не говорите.

— Но вы же сами попросили меня…

— Нас могут слышать.

— У меня телефон не спаренный.

— А у меня, боюсь, что да.

Должно быть, она имеет в виду эту телефонистку, Джун Салливан, подумал Блэкшир. Действительно, та от нечего делать может подслушивать. Возможно, мисс Кларво общалась с ней свысока или, вполне вероятно, возбудила ее любопытство.

— Были и другие обстоятельства, — осторожно продолжала мисс Кларво. — Но я могу рассказать о них только с глазу на глаз.