— Будьте добры, пересчитайте их, мистер Блэкшир.

— Зачем?

— Возможно, я ошиблась. Я иногда становлюсь… слишком возбужденной и не могу сосредоточиться.

Блэкшир пересчитал ассигнации.

— Сто девяносто шесть долларов.

— Значит, я все-таки правильно сосчитала.

— Не понимаю.

— Кто-то меня обкрадывает, мистер Блэкшир. То ли систематически, и уже не первую неделю, то ли это произошло лишь однажды, не знаю. Но только я уверена, что в пачке должно быть около тысячи долларов.

— Когда вы обнаружили нехватку?

— Сегодня утром. Проснулась я рано, было еще темно. Из холла доносились голоса, спорили о чем-то мужчина и женщина. Женский голос был похож на голос этой самой Эвелин Меррик, и я… ну, это меня всполошило. Я не смогла снова заснуть. Начала думать о мисс Меррик и о том, когда она снова позвонит мне — если позвонит — и что она хочет получить от меня. Единственное, что у меня есть, — это деньги.

Элен помолчала, как бы ожидая от собеседника возражения или согласия. Блэкшир ничего не сказал. Он знал, что девушка ошибается, однако не считал, что будет какой-нибудь прок, если он скажет ей об этом: у мисс Кларво кроме денег было кое-что еще, что могло бы заинтересовать женщину вроде Эвелин Меррик, а именно — ее уязвимость.

Мисс Кларво спокойно продолжала:

— Я встала, приняла таблетку и снова легла. И мне приснилась она — Эвелин Меррик. Будто бы у нее оказался ключ от моего номера и она вошла сюда словно к себе домой. Вульгарная блондинка, размалеванная, как девка с панели, — я и сейчас вижу ее перед собой вполне отчетливо и ярко. Она прошла к моему бюро и взяла мои деньги. Все. — Мисс Кларво остановилась и в упор посмотрела на Блэкшира долгим взглядом. — Знаю, что подобные сны не означают ничего, кроме того, что я была взволнована и напугана, но, как только проснулась, я открыла бюро и пересчитала свои деньги.