Сэм Паскью добрался до «Паллингза» в девять тридцать. Океан не был виден, но до Сэма доносился шум волн. Милях в пяти то загорался, то гаснул маяк. Паскью сидел у окна и наблюдал за маяком, пока не надоело считать интервалы между вспышками.

Их компания состояла из семи человек: он сам, Люк Маллен, Чарли Сингер, Ник Говард, Софи Ланнер, Марианна Новак, Сюзан Харт. Все — примерно одного возраста, в 1970 году кому-то из них было чуть меньше двадцати, а кому-то едва перевалило за двадцать. Самые молодые, Софи и Марианна, еще учились в колледже. Остальные уже начали делать карьеру, хотя относились к этому не слишком серьезно. Ведь дело происходило в семидесятых годах: они увлекались музыкой, с жаром говорили о революции, баловались наркотиками.

Все они дружили с Чарли Сингером — он, собственно, и объединил их. Чарли получал какой-то частный доход. Это дало ему возможность обзавестись квартирой, ставшей местом их сборищ. Они играли в «самое страшное» в мансарде у Чарли. Кто-то присоединялся к ним, кто-то уходил, но семеро всегда оставались. Порой среди них появлялись влюбленные парочки, но ненадолго. Секс не играл для них большой роли: все они были просто друзьями. Спали вместе, вместе слушали музыку, вместе балдели от наркотиков — и именно это им нравилось. Таблетки ЛСД помогали коротать ночь, вызывая поток галлюцинаций, потом никто не мог припомнить, было это с ним или не было. Однажды им представилось, будто они побывали на берегу океана, но никто не мог поручиться, что это случилось на самом деле. Возможно, кто-то упомянул в беседе море, и поездка состоялась лишь в их воображении. Но в машине Чарли на следующий день горючего почти не осталось. Кто знает, как все было?

Размышляя об этом, Паскью ощутил на себе воздействие ложной памяти. Вот он лежит в углу мансарды, в квартире Чарли Сингера, рядом с ним какая-то девушка. Бабочки восхитительной окраски порхают над шелковой драпировкой, неторопливо помахивая крыльями. Так близко от него, что видны все мельчайшие детали, даже темная пыльца на спинках. От узоров, которыми расписаны крылья, глаз не оторвать — они напоминают красочный хвост павлина. Кажется, они то уменьшаются, то вырастают в размерах, мерцая в тусклом свете.