Многие статуи изображали сатиров, фавнов и Пана, но были и классические фигуры — на полянке вокруг алтаря с каменной вазой стояли семь изваяний, порченных временем, но узнаваемых: Марс со сломанным мечом и в шлеме; Сатурн с косой; Юпитер с бескрылым орлом; Венера, сохранившая прекрасные формы… Лео разглядел надписи на цоколях: «Pater eius est sol, mater luna» — «Отец его солнце, мать — луна». Похоже, в начале восемнадцатого века, в период рококо, скульптуры установил предок барона, который коллекционировал алхимические трактаты.

Тропинка петляла и извивалась, выходя из-под покрова деревьев, и тогда открывался вид на далекие холмы. Лео подумал было, что тропинка может далеко завести, но заметил, что вышел к террасе на другой стороне усадьбы. Пора было готовиться к ужину, но Лео задержался полюбоваться сумерками. Не хватало слов, чтобы описать весь ужас болонской трагедии. Однако здесь будто действовала магия, отвлекая от страхов и тревог внешнего мира.

Анжела к обеду не вернулась — видимо, увлеклась хопингом. Впрочем, можно поговорить с Эммануилом. Библиотека послужила бы хорошей темой для беседы, и Лео взял с места в карьер. Когда подали первое блюдо, он заявил:

— Орсина сказала, что вы хорошо знакомы с книгой, которую вы ей подарили.

Эммануил нахмурился.

— Она упоминала о книге? — холодно переспросил он. — Странно. Это касается только нашей семьи.

— Правда? Похоже на семейство Борджиа

Определенно, этого не стоило говорить — лицо барона застыло.

— Орсина упомянула, — попытался объяснить Лео, — что не может в ней разобраться. Уверяю вас, я эту книгу даже мельком не видел.

— Моя племянница вполне могла обратиться за помощью ко мне, — ответил Эммануил. Повисла неуютная тишина, и касание вилок о тарелки казалось невыносимо громким.