Отпив вина, барон слегка оттаял, взглянул на Лео и произнес с улыбкой:

— Раз вы об этом заговорили, то поясню: сегодня наша книга — достояние общественности. В тридцатых друг семьи Ривьера пустил ее в печать, и современное издание можно приобрести в трех — нет, в четырех приличных книжных лавках Италии.

Заявление прозвучало нелепо, но Лео сдержал эмоции (Эммануил пристально наблюдал за ним) и со всей серьезностью ответил:

— Непременно воспользуюсь вашим советом.

Отвечать было не обязательно — барон продолжил, не обращая внимания на слова гостя:

— Копию этой книги дарили старшему сыну в день его свадьбы. С 1900 года книгу начали преподносить в дар и дочерям… Ошибочный шаг, который, к сожалению, стал традицией. Накануне свадьбы устраивается особая церемония передачи книги. Однако вам, как ученому, наверняка интересно первое издание, не подвергшееся церковной цензуре… — Помолчав, он продолжил изменившимся голосом: — К несчастью, прочесть его невозможно, потому что вы не член нашего семейства. Простите. Американцам не понять этих аристократических ограничений.

Столько шуму из-за какой-то книжки? Наверняка всего-навсего итальянская версия «Камасутры», подумал Лео. Он решил сменить тему: в библиотеке много интересного, и спросить барона было о чем, главное — не вызвать его гнева… Однако хозяин сам ошеломил его вопросом:

— Профессор Кавана, вы демократ или республиканец?

— Во мне есть немного от обоих.

Чувствуя, что ответ барона не удовлетворил, и досадуя, что рядом нет Анжелы, чье присутствие разрядило бы атмосферу, Лео принялся объяснять:

— Как многие гуманитарии, я склоняюсь к либерализму, однако мне не нравится то, что он представляет собой на практике. Аборты — не вынужденная необходимость, а скорее обычай. С преступниками обращаются недостаточно жестко. Еще эта «социальная инженерия»… На последних президентских выборах я голосовал за демократа, а на выборах в сенат — за республиканца.