Пембертон не был трусом. Ему довелось побывать в окопах во Фландрии, он вместе со всеми ходил в атаку, но вид летящего на него самолета заставил его замереть. Он поднял голову вверх и, поворачиваясь, следил за крылатой машиной. Гул винтов почти стих, так что можно было подумать — она вот-вот упадет. В фюзеляже зиял, словно рана, квадратный люк.

Пембертон вздрогнул: в проеме люка появился человек и выглянул наружу. Он, наверное, заметил Пембертона, и в тот миг, когда их взгляды встретились, археолога охватило странное ощущение. Человек выпал из люка. Раскинув руки, словно крылья, он сначала завис в пустоте, а затем поток воздуха дернул его в сторону. За ним развернулся длинный хвост и тут же распустился белым куполом, поддернув парашютиста вверх, словно марионетку. Но даже теперь казалось, что человек падает с ужасающей скоростью.

Прошло всего несколько секунд, а в воздухе появились и другие парашютисты. Оказывается, самолет вовсе не закончил выброску десанта. Пембертон глянул вниз. Ветер унесет десантников мимо него, но не очень далеко, ему не убежать. Он в ловушке. Не имея другого выбора, он повернул в сторону дворца среди деревьев.

Пембертон взобрался по ступеням, которым исполнилось четыре тысячи лет, и, тяжело дыша, присел у стены. Замыслы Эванса не ограничивались простыми раскопками во дворце, местами он даже пытался восстановить его, и в результате появился комплекс наполовину отстроенных комнат, поднявшихся, словно призраки, над развалинами. Одни посетители были довольны такой наглядностью, другие же считали эту реставрацию оскорблением для археологии. Пембертону, от которого профессия требовала высказывать неодобрение, всегда втайне нравился воссозданный дворец. И ему никогда не пришло бы в голову, что он станет здесь прятаться, спасая свою жизнь. Он повернулся и приподнялся, чтобы выглянуть в окно в восстановленной стене.