— Принято.

Она ударила по тормозам, и, когда машина остановилась, я выпрыгнул, не открывая дверь. Радио включилось еще до того, как мои ноги коснулись земли. Беки махнула рукой, и машина, рванувшись с места как сумасшедшая, исчезла из вида.

На берегу по вечерам очень тихо. Время от времени промчится по дороге пикап, обдав округу музыкой или бессмысленным ревом, а водитель выбросит пустую банку из-под пива, которая покатится, подпрыгивая, по дороге. Но, как правило, здесь слышно лишь дыхание моря по ту сторону дюн, и к тому времени, когда я пешком добираюсь до дома, возникает ощущение, что день в ресторане давно растворился в прошлом, даже не в моем, а в чьем-то ином. События выстраиваются в длинную цепочку, и дни кажутся никак не связанными между собой, кроме того, что следуют один за другим.

Я повернулся и пошел к дому. Мой дом — один из старейших в этом квартале, по обеим сторонам у него заросшие газоны, а сам он состоит из двух деревянных восьмиугольников — видимо, в свое время (году в семьдесят третьем, я думаю) такая идея кому-то показалась удачной. На самом деле это означает, что чем больше углов, тем успешнее дождь и морской воздух трудятся над разрушением дома, но отсюда открывается хороший вид на море, есть удобные дорожки через дюны, и проживание здесь мне ничего не стоит. Вскоре после приезда я познакомился с парнем по имени Гэри. Это случилось в «Океане» — есть такой бар в полумиле от «Пеликана». Гэри недавно развелся и приехал в Орегон, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Достаточно было раз на него посмотреть, чтобы понять: его все еще штормит после недавнего развода; он был погружен в себя, только изредка поднимал на собеседника глаза и смотрел безумным взглядом капитана, который остался один на потерявшем управление корабле и теперь крутит штурвал, пытаясь выровнять судно. Иногда в таких ситуациях люди теряют контроль над собой и оказываются в барах, где шумно и быстро напиваются, хотя в глазах у них нет и тени веселья. В остальное время они упираются ногами, чтобы их не снес ветер, и всматриваются в непроглядную даль, которой представляется им их будущее.