Не прошло и тридцати секунд, как мы поняли, что за пределами ресторана нам не о чем говорить. Кайл залез в карман футболки, вытащил косячок, прикурил и, поколебавшись, предложил мне. Я за компанию взял и затянулся. Тут мне стало ясно, почему он стряпает такую жуткую пиццу: если он постоянно долбит эту дурь, то вообще удивительно, как он стоит на ногах. Мы провели в молчании минут десять, передавая друг другу косячок в ожидании вдохновения. Я уже начал жалеть, что не пошел пешком. Так бы я, по крайней мере, перебрался через дюны к воде, где пониже влажность.

— Дождь будет, — сказал вдруг Кайл, словно услышал в наушниках чью-то подсказку.

Я кивнул:

— Пожалуй.

К счастью, пять минут спустя на дороге появился кабриолет Беки — резко, словно его зашвырнул туда какой-нибудь разъяренный божок. Машина остановилась так, будто врезалась в стену, и на покрышках у нее наверняка возникли проплешины.

— Привет, — сказала Беки, не вынимая сигарету изо рта. — Смотри-ка, праздный гуляка принял приглашение. Я польщена.

Я улыбнулся:

— День был долгий.

— Неужели? Тогда залазьте, сеньор.

Я сел на заднее сиденье и покрепче ухватился за ручку двери, а Беки снова включила первую космическую. Кайл, похоже, знал, что лучше не разговаривать с женщиной, пока она за рулем, и я последовал его примеру: стал наслаждаться ветерком, несмотря на многократные перегрузки.

Поездка продолжалась всего ничего. В сотне ярдов от места моего назначения я похлопал Беки по плечу. Она повернулась посмотреть, что мне надо:

— Что?

— Сейчас, — прокричал я, — самое время, чтобы начать тормозить.