Но безотчетная паника, которая овладевает им, не имеет под собой разумного обоснования. Она просто поселяется где-то в глубине, словно тот прохладный ветерок последовал за ним с веранды, а теперь зажал его сердце в кулаке и сжимает все сильнее и сильнее. Мужчине начинает казаться, что он чувствует какой-то запах, словно пузырь газа пробился на поверхность воды и взорвался чем-то темным, густым и сладковатым. Он делает еще шаг.

— Скотт, — твердым голосом говорит он. — Если хочешь смотреть на озеро — смотри на здоровье. Только отойди немного назад.

Мужчина с облегчением видит, что сын подчиняется.

Мальчик делает шаг назад и поворачивается, несколько раз переступая на месте. Он словно недоумевает, что оказался здесь, и осторожничает.

Что-то не так с лицом мальчика.

Отец не сразу понимает, что с лицом ничего не произошло, просто на нем появилось выражение, какого он никогда прежде не видел. Полное недоумение, потеря ориентации.

— Скотт, что случилось?

Лицо мальчика проясняется, он поднимает взгляд на отца.

— Папа? — произносит он с удивлением. — Почему…

— Конечно папа, — говорит мужчина.

Он начинает медленно приближаться к Скотту. Его вдруг прошибает пот, хотя на улице не жарко.

— Слушай, я не знаю, что…

Но тут у мальчика открывается рот, он устремляет взгляд куда-то мимо или даже сквозь отца — к противоположному концу пристани, на лес. Взгляд такой недвусмысленный, что мать тоже поворачивается и смотрит в ту сторону, не зная, чего ожидать.

— Нет, — говорит мальчик. — Нет.

Первое «нет» он произносит тихо, второе — гораздо громче. Выражение его лица меняется так, что родители не забудут его до конца своих дней. Черты, которые они знают лучше, чем свои собственные, мгновенно складываются в маску ужаса и смятения — видеть такое на лице ребенка нестерпимо.