И даже не Официант, а один из многих. С маленькой буквы.

И я, в общем-то, не возражал.

Наш чудо-мальчик все-таки подкатил час спустя — его привезли в кабриолете со спущенным верхом, машина с визгом развернулась и исчезла в облаке пыли. Кайл быстренько переоделся и ввалился на кухню, криво ухмыляясь.

— Рад, что ты наконец объявился, — сказал я, снимая пиццу с противня.

В принципе мне было плевать, опаздывает Кайл или нет. Я просто играл по правилам. А правила таковы: нельзя давать спуску коллегам, вкалывающим рядом с тобой на самой нижней ступеньке жрачного производства, иначе они сядут тебе на шею и не слезут.

— Ага, ну да, — ответил он смущенно. — Ну, ты же знаешь, это, типа, моя работа.

Я не нашелся с ответом, поэтому освободил ему место и пошел в зал — обслуживать столики. Принял заказ, предложил наше фирменное. Потом передал заказ на кухню, поторопил с панированными креветками, запеченной в гриле меч-рыбой, дорадо на углях и знаменитым салатом с приправой из наливных яблок. Потом принес все это клиентам — вместе с выпивкой и наилучшими пожеланиями. Дважды возвращался — узнать, всели в порядке, и поставить новый графин с охлажденной водой. Платежи я принимал наличными, чеками или кредитками, а в ответ давал конфеты и открытку с видом ресторана. Я говорил людям, что был рад их видеть, желал счастливого пути и протирал столик, готовясь встретить следующее семейство, или молодую пару, или троицу высохших старичков, явившихся отпраздновать шестидесятилетие взаимной ненависти.

Пара таких циклов — и вечер заканчивался. Мы убирали зал и спешили по домам.