Высокого мужчину звали Анри, он был графом де Понтарлье. Он выполнил указание своего государя.

— Анри, я предчувствую ужасное, — начал герцог, — как только меня не станет, Карл развяжетвойну, в которой Бургундия погибнет. Этого нельзя допустить, — герцог не стал спрашивать, как добрался Анри до Дижона и как его здоровье, что объяснялось сильным волнение и обеспокоенностью Филиппа Доброго.

Ни герцог, ни тем более граф Анри не подозревали, что их разговор подслушивается кем-то другим. Они не знали, что искустно вышитый испанский гобелен над кроватью герцога, скрывает отверстие в стене, сделанное для подслушивания. Это отверстие было сделано по приказу сына герцога Карла, который недолюбливал и недоверял своему отцу из-за его доброго нрава. Ухо, прислонённое к отверстию, слышало весь разговор, происходящий в спальне герцога.

— Государь, Карл готовится к войне с королём, и рано или поздно, но она будет. Сейчас он усмиряет Льеж и скоро вернётся, — сказал граф де Понтарлье, — Вы ещё поправитесь, государь.

— Ты же сам знаешь что это неправда, — произнёс герцог, — Я позвал тебя не ради обсуж дения моей кончины, а хочу доверить тебе тайну. Я уже не могу командовать бургундской армией, все её военачальники — преданные ему люди, которые только делают вид, что подчиняются моим приказам, не считая, что у меня просто не хватает хдоровья взять в руки меч. Карл уже давно не слушает моих советов и глух к голосу бларазумия, ведя страну к краху. Надо не истреблять трудолюбивое население голландских провинций, а наоборот, дать им ещё больше привилегий в торговле, которая обогатит казну. Карл не может понять, что военный режим не может держаться вечно, и надо управлять не только мечом, а ещё и умом.

Человек в соседней со спальней комнатой весь обратился в слух.

— Когда Бургундия будет разорена, да, да, и не возражай мне, а это неизбежно случится после правления моего сына, придётся заново восстанавливать страну, а на это нужны деньги, много денег, очень много золота, — тихо говорил Филипп Добрый. — Подай мне воды, Анри.