Она привязала лошадь к вишневому дереву и встала, глядя на меня в упор.

— Снимайте одежды.

Она замотала головой.

— Не стану.

— Нет, вам придется подчиниться, — крикнул я. — Быстрее!

Помедлив, она сняла свой свитер, обнажив крепкие торчащие груди. Она стояла со свитером в руках и исподлобья смотрела на меня.

— Остальное тоже снимать?

— Да.

Она швырнула свитер на землю, сбросила сапожки и носки. Затем стянула с себя джинсы и трусики и положила их на траву.

Я подъехал к ней вплотную и оглядел в слабеющем закатном свете ее обнаженное тело.

— Теперь вы не будете столь надменны, Дафна?

— Нет, сэр.

Вообще идея о необходимости разнообразить любовные утехи принадлежит Сюзанне, но, сказать по правде, я совсем не жалуюсь на то, что мне приходится играть все новые роли в ее сексуальных фантазиях. Иногда эти спектакли срежиссированы самой Сюзанной, иногда (как сейчас, например) они являются плодом импровизаций. Действие разыгрывается на разных сценах, в зависимости от сезона: зимой мы занимаемся этим в конюшне или, когда нам хочется вновь окунуться в нашу юность, у горящего камина в заброшенном особняке.

Это был наш первый спектакль на открытом воздухе в начинающемся сезоне. Есть что-то особенное в фигуре женщины, стоящей обнаженной среди поля или в лесу, что-то пробуждающее первобытные инстинкты у обоих полов. Хотя такое поведение и нарушает кое-какие законы, касающиеся общественной нравственности. Поверьте мне на слово — к таким мелочам, как укусы муравьев или даже шмелей, очень быстро привыкаешь.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Все, что мне будет угодно. — Я смотрел на длинные рыжие развевающиеся волосы Сюзанны, покорно ожидающей моих приказаний. У Сюзанны не было актеров среди ее предков, но способности к игре были, видимо, у нее в крови: ничто не выдавало в ее поведении, что она — моя жена. Она была просто голой, беззащитной женщиной, которую вот-вот изнасилует незнакомец. У нее даже подрагивали колени, ей было страшно.