— Пожалуйста, сэр, делайте со мной все, что вы собирались, но делайте это скорее, скорее.

Из меня выходит не самый лучший импровизатор, я скорее аккуратный исполнитель тех ролей, которые мне отводит Сюзанна. По крайней мере, тогда я хоть знаю, в какой исторической эпохе я действую. Иногда я представляю римлянина, иногда — варвара, рыцаря или аристократа, а она — рабыню, крестьянку или же надменную дворянку, попавшую в лапы черни.

Я подъехал еще ближе и взял в руки ее вздернутый вверх подбородок.

— Ты смущена?

— Да, сэр.

Должен заметить, что Сюзанна частенько выступает в роли хозяйки положения, а я разыгрываю обнаженного раба на аукционе или узника со связанными руками. Если вы подумали, что мы — какие-нибудь извращенцы, то спешу сообщить вам, что мы оба зарегистрированные члены республиканской партии и епископальной церкви. Мы усердные прихожане, только если речь не идет о сезоне прогулок на яхтах.

Как бы там ни было, я вообразил, что мы находимся в семнадцатом веке, или что-то около этого, так, по крайней мере, выходило из напыщенного диалога, который мы успели разыграть. Я выдал еще одну высокопарную фразу:

— Ты ли та Дафна, коя является супругой сэра Джона Уортиштона?

— Да, я — та самая, сэр. А вы — не кто иной, как лорд Хардвик? Я пришла молить о вашем участии в заступничестве за мужа моего перед его светлостью королем.

Я действительно почувствовал свое — мужское — достоинство и пожалел, что надел на прогулку такие тесные штаны.

— Да, — молвил я. — Я плоть от плоти славного рода Хардвиков.

Жена моя не могла сдержать улыбки.

Она упала на колени и обвила руками мой сапог.

— О, умоляю вас, ваша честь, передайте мое прошение его величеству королю Карлу.