Я лежал на траве и размышлял: «Когда я в последний раз разговаривал с девчонкой ее возраста?»

— Дядя, — сказала она как ни в чем не бывало, — а ты потрясный.

— С чего ты взяла? — спросил я.

— Да все отвечают мне: «Конечно, получится, не сомневайся». В моем возрасте не исполняют Генделя. Взрослые меня хвалят, говорят, я прекрасно играю. Но это такие глупости. Никто не сказал того, что ты.

— В мире существуют разные точки зрения. Может, как раз все и правы.

— Нет, не правы. Они дураки.

— Вот как? Не стоит разбрасываться словами.

— Ты о чем?

— По крайней мере, никакой я не потрясный. Не бывает потрясных пьяниц.

— А ты пьяница? Выпиваешь?

— Да. Вот и сейчас тоже.

— Ну и что. Выпивка не имеет никакого значения.

Пока я размышлял над смыслом ее слов, в поле моего зрения показался мужчина, приближавшийся к нам вальяжной походкой. Одного со мной возраста, может, немного постарше. Наверное, девчонкин отец. В очках в серебряной оправе. В твидовом пиджаке и галстуке-платке с узором «огурцами». Наверное, для мужчины после сорока пяти это один из способов почувствовать выходной. С моим потертым свитером его костюм явно не сочетался.

Мужчина положил руку девчонке на плечо. Бросил взгляд на меня и мой виски, но выражение его лица не изменилось. Ровным голосом он обратился к девчонке:

— Не мешай дяде.

Девчонка подняла на него глаза, тут же перевела взгляд на меня и спросила, надув губы:

— Дядя, я тебе мешаю?

— Вовсе нет.

Мужчина посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбка из вежливости.

— Девочки в таком возрасте становятся несносными.

— Мы разговаривали об истинах этого мира.

Мужчина принял безразличный вид:

— Извините. Похоже, мы причинили вам беспокойство. Прошу простить нас.

Он взял девчонку за руку: