Она вывернула руль в сторону заноса, но не смогла справиться с управлением. Автомобиль вылетел на обочину, которая тоже превратилась в сплошной каток, замер на мгновение у края, словно лыжник перед прыжком, колеса повисли в воздухе, и он рванул с крутой насыпи в лесистые поля.

Впереди выросло что-то темное: дерево. Кэти услышала тошнотворный лязг — железо врезалось в ствол. Машина содрогнулась. Кэти ударилась о руль, потом ее отбросило назад. Она подняла руки, защищая лицо от осколков ветрового стекла. Острая режущая боль пронзила запястья и колени. Фары и огни на панели управления погасли. Темнота, бархатистая чернота накрыла ее, и тут вдалеке она услышала рев сирены.

Звук открывающейся дверцы машины; порыв холодного воздуха.

— Господи, это же Кэти Демайо!

Голос был знакомым. Том Кофлин, тот приятный молодой полицейский, который свидетельствовал на процессе на прошлой неделе.

— Она без сознания.

Она хотела возразить, но губы не могли сложить слова, а глаза не открывались.

— Из руки идет кровь. Похоже, перерезана артерия.

Ее держали за руку и прижимали что-то плотное. Другой голос:

— У нее могут быть внутренние повреждения, Том. Тут по дороге Вестлейкская клиника. Я вызову «скорую», а ты оставайся с ней.

Полет. Полет. Со мной все нормально. Я только не могу до вас дотянуться.

Чьи-то руки уложили Кэти на носилки; она почувствовала, как ее укрывают одеялом, как в лицо бьет ледяная крупа.

Ее несли. Машина ехала. Нет, это была «скорая». Двери открывались и закрывались. Если бы только она могла заставить их понять. Я слышу вас. Я в сознании.

Том называл ее имя.

— Кэтлин Демайо, живет в Аббингтоне. Она помощник прокурора. Нет, не замужем. Вдова. Вдова судьи Демайо.

Вдова Джона. Ужасное одиночество. Чернота начала отступать. Свет бил в глаза.

— Она приходит в себя. Сколько вам лет, миссис Демайо?

Такой обыденный вопрос, на него так просто ответить. Наконец она может говорить.