— Когда, как ты думаешь?

— От двенадцати до пятнадцати часов назад, полагаю. Она совершенно окоченела.

Голос Ричарда звучал не совсем уверенно, что-то его смущало. В пальто. В туфлях. Она только что вернулась домой или, наоборот, собиралась выйти? Что заставило ее внезапно свести счеты с жизнью? Рядом с ней на кровати стоял стакан. Наклонившись, Ричард понюхал его. Ноздрей коснулся отчетливый запах горького миндаля, издаваемый цианидом. Страшно подумать, как много самоубийств совершилось при помощи цианида со времен дела секты Джонса в Гайане

— Она оставила записку?

Чарли покачал головой. Ричард подумал, что Чарли подходит его работа. Он всегда выглядел уныло, веки печально нависали над глазами. И вечно мучился с перхотью.

— Никаких писем, вообще ничего. Десять лет была замужем за летчиком; муж — тот человек в гостиной. Кажется, убит горем. Они из Миннеаполиса, переехали сюда меньше года назад. Она всегда хотела ребенка. Наконец забеременела и была на седьмом небе. Начала обставлять детскую, говорила о ребенке днем и ночью.

— И вдруг убивает и ребенка, и себя?

— Если верить мужу, она нервничала в последнее время. То ее терзала навязчивая идея, что она потеряет ребенка. То охватывал страх перед родами. Очевидно, страдала от токсикоза.

— И, вместо того чтобы родить или смириться с потерей ребенка, она убивает себя?

В голосе Ричарда звучало недоверие. Ему было ясно, что и Чарли такое объяснение не устраивает.

— Фил здесь? — спросил Ричард.

Филом звали еще одного следователя из отдела убийств.

— Он вышел поговорить с соседями.

— Кто ее нашел?

— Муж. Он как раз вернулся из полета. Вызвал «скорую». Позвонил местным копам.

Ричард пристально посмотрел на следы от ожогов вокруг рта Венджи Льюис.

— Она должна была буквально плеснуть в себя яд, — произнес он задумчиво, — или попыталась выплюнуть, но было уже поздно. Мы можем поговорить с мужем, пригласить его сюда?