Молодой полицейский из Чепин-Ривер впустил его в дом. Гостиная находилась слева от прихожей. Мужчина в форме капитана гражданской авиации сидел на кушетке, наклонившись вперед, сжимая и разжимая руки. Он был гораздо бледнее многих покойников, с которыми Ричард имел дело, и сильно дрожал. Ричарду стало жаль его. Муж. Какой жестокий удар: прийти домой и обнаружить жену-самоубийцу.

— Куда? — спросил он полицейского.

— Туда. — Тот кивнул на коридор. — Кухня прямо, спальни направо. Она в спальне.

Ричард быстро шел, впитывая дух этого дома. Дорогой, но небрежно обставленный, никаких признаков вкуса или хотя бы интереса. Он бросил беглый взгляд на гостиную — типичная обстановка, какую создают лишенные воображения дизайнеры по интерьерам и которую так часто можно увидеть в магазинах на главных улицах маленьких городков. У Ричарда было обостренное чувство цвета. Он считал, что это здорово помогает ему в работе. Шторы совершенно не подходили к обстановке, и это отозвалось в его сознании как звуковой диссонанс.

Чарли Наджент, дежурный следователь из отдела убийств, был на кухне. Мужчины обменялись короткими кивками.

— На что это похоже? — спросил Ричард.

— Поговорим после того, как ты на нее посмотришь.

Мертвая Венджи Льюис выглядела не слишком привлекательно. Длинные светлые волосы казались грязно-каштановыми; лицо искажено, ноги и руки, застывшие в трупном окоченении, казались растянутыми на проволоке. Пальто застегнуто и из-за беременности задрано выше колен. Туфли едва виднелись из-под длинного цветастого платья.

Ричард приподнял платье. Ноги, заметно распухшие, туго обтянуты колготками. Края правой туфли врезались в плоть.

Привычным движением он приподнял руку, задержал на мгновение и отпустил; осмотрел обесцвеченные пятна вокруг рта там, где яд обжег кожу.

Подошел Чарли.