В шкафу висел старый плащ. Он наденет плащ, а мокрое пальто оставит здесь и сдаст его завтра в химчистку. Плащ без подкладки. Он замерзнет, но ничего другого не остается. К тому же плащ неприметный — серовато-оливковый, слишком большой теперь, когда он похудел. Если кто-нибудь видел машину — видел его в машине, — меньше вероятности, что его узнают.

Он поспешил к платяному шкафу, стянул плащ с проволочной вешалки и повесил тяжелое мокрое пальто в глубь шкафа. Плащ пах, как пахнет забытая одежда — в нос ударил резкий пыльный запах. Поморщившись, он натянул плащ и застегнул пуговицы.

Он подошел к окну и на дюйм приподнял штору. Стоянка еще не опустела, так что присутствие или отсутствие его машины вряд ли заметят. Он прикусил губу, когда понял, что разбитый фонарь, из-за которого дальний угол стоянки был плохо освещен, заменили. В свете фонаря вырисовывалась задняя часть его машины. Придется пробираться в тени других машин и как можно быстрее положить тело в багажник.

Пора.

Открыв шкаф для медицинского оборудования, он наклонился. Опытными руками ощупал тело под одеялом. Покряхтывая, подсунул одну руку под шею, другую под колени и поднял труп. До беременности она весила около ста десяти фунтов, но потом набрала вес. Его мышцы ощущали каждую унцию этого веса, пока он нес ее к смотровому столу. Там, при свете маленького фонарика, завернул ее в одеяло.

Он внимательно осмотрел пол в медицинском шкафу и снова запер его. Бесшумно открыв дверь, выходящую на стоянку, двумя пальцами ухватил ключ от багажника. Тихо двинулся к смотровому столу и поднял мертвую женщину. Впереди двадцать секунд, которые могут его уничтожить.

Через восемнадцать секунд он был у машины. Ледяная крупа била по щеке; завернутая в одеяло ноша оттягивала руки. Переместив тело так, чтобы большая часть веса приходилась на одну руку, он попытался вставить ключ в замок багажника. Замок залепило снегом. Он нетерпеливо соскреб его.