Через мгновение ключ был в замке, и крышка багажника медленно поднялась. Он взглянул на окна клиники. В центральной палате на третьем этаже с треском поднялись жалюзи. Кто-то смотрел из окна? Желание поскорее убрать тело в багажник, выпустить из рук, заставило его двигаться чересчур поспешно. В ту секунду, когда его левая рука отпустила одеяло, порывом ветра приподняло край, и открылось лицо. Поморщившись, он бросил тело и захлопнул багажник.

Свет падал прямо на него. Кто-нибудь видел? Он снова посмотрел на окно с поднятой шторой. Стоял ли там кто-нибудь? Трудно сказать. Что можно увидеть из этого окна? Позже он разузнает, кто находился в этой палате.

Он подошел к водительской двери, повернул ключ. Быстро вырулил со стоянки и, лишь отъехав подальше, включил фары.

Трудно поверить, что за ночь это его вторая поездка в Чепин-Ривер. Хорошо, что он уходил из клиники как раз в тот момент, когда она выбежала из кабинета Фухито и окликнула его.

Венджи была на грани истерики и ковыляла к нему по крытой галерее, припадая на правую ногу.

— Доктор, я не смогу прийти к вам на этой неделе. Завтра я еду в Миннеаполис. Собираюсь к врачу, у которого лечилась раньше, к доктору Салему. Возможно, я даже останусь там и попрошу его принять ребенка.

Если бы он упустил ее, все было бы кончено.

Он убедил ее пойти с ним в кабинет, поговорил с нею, успокоил, предложил стакан воды. В последнюю минуту она что-то заподозрила, попыталась проскользнуть мимо него. Ее красивое, вечно недовольное лицо, наполнилось страхом.

И его охватил ужас — хоть и удалось ее утихомирить, вероятность того, что все откроется, по-прежнему велика. Он запер тело в медицинском шкафу и принялся размышлять.

Основную опасность представляла ее красная машина. Нужно срочно отогнать ее с больничной стоянки. «Линкольн-континенталь» последней модели, который вызывающе сверкает хромом и привлекает внимание каждой заносчивой деталью, непременно заметят, когда закончится время для посещений.